Неточные совпадения
8 сентября, в праздник, я после обедни выходил из
церкви с одним молодым чиновником, и как раз в это время несли на носилках покойника; несли четверо каторжных, оборванные, с грубыми испитыми лицами, похожие на наших
городских нищих; следом шли двое таких же, запасных, женщина с двумя детьми и черный грузин Келбокиани, одетый в вольное платье (он служит писарем и зовут его князем), и все, по-видимому, спешили, боясь не застать в
церкви священника.
При мне, например, в Александровске всякий раз во время обедни переднюю половину
церкви занимали чиновники и их семьи; затем следовал пестрый ряд солдаток, надзирательских жен и женщин свободного состояния с детьми, затем надзиратели и солдаты, и уже позади всех у стены поселенцы, одетые в
городское платье, и каторжные писаря.
С
городской горы порой раздаются редкие, заунывные удары колоколов — то церковные сторожа повещают попа с прихожанами, что не даром с них деньги берут, исправно караулят от воров
церковь Божию.
Слегка тронутые солнцем громады домов,
церкви и башни гордо смотрят с высоты на тысячи разнообразных судов от крохотного ботника до полуверстных коноводок и барж, густо столпившихся у
городских пристаней и по всему плёсу [Плёс, или плесо, — колено реки между двух изгибов, также часть ее от одного изгиба до другого, видимая с одного места часть реки.].
У Грунина отца в один день двое молодцов заболели, свезли их в Мартыновскую, оттоль к Петру-Павлу [
Городская больница в Нижнем называется «Мартыновскою»; кладбище
городское называется «у Петра и Павла», по
церкви, там находящейся.].
С колокольни небольшой, но прекрасно отделанной иждивением покойного князя Александра Павловича,
церкви села Шестова несся заунывный похоронный звон. По прибытии
городского духовенства, в княжеском доме была отслужена панихида, и гроб на руках был вынесен из дома.
Венчание происходило в
городском соборе, потому что Катерина Петровна считала низким для себя венчаться в своей сельской
церкви, а потом все духовенство, все чиновники, в том числе и я, поехали к молодым в усадьбу, которая, вы знаете, верстах в пяти от города.
Когда я приехал в Р., было около девяти часов вечера, но
городская жизнь уже затихала. Всенощные кончались; последние трезвоны замирали на колокольнях
церквей; через четверть часа улицы оживились богомольцами, возвращающимися домой; еще четверть часа — и город словно застыл.
Крутогорск расположен очень живописно; когда вы подъезжаете к нему летним вечером, со стороны реки, и глазам вашим издалека откроется брошенный на крутом берегу
городской сад, присутственные места и эта прекрасная группа
церквей, которая господствует над всею окрестностью, — вы не оторвете глаз от этой картины.
Я (сознательно) совершенно не воспринимал красоты старинных наших
городских и деревенских
церквей, дворянских усадеб и вещей в них.
Случай этот окончательно разъединил ее с маленьким уездным мирком; никуда не выезжая и встречаясь только с знакомыми в
церкви или на
городском валу, где гуляла иногда в летние вечера с отцом, или, наконец, у себя в доме, она никогда не позволяла себе поклониться первой и даже на вопросы, которые ей делали, отмалчивалась или отвечала односложно и как-то неприязненно.
Во Франции метрики ведутся очень аккуратно в
городских управлениях, а не в
церквях, и малейшая неточность в именах родителей и дне рождения могла обнаружить обман.
Громады дворцов,
церквей стоят легки и чудесны, как стройный сон молодого бога; есть что-то сказочное, что-то пленительно странное в зелено-сером блеске и шелковистых отливах немой волны каналов, в бесшумном беге гондол, в отсутствии грубых
городских звуков, грубого стука, треска и гама.
Накануне дня рокового происшествия в загородном доме княгини Полторацкой в
городском театре, находившемся в то время у Летнего сада (в Петербурге в описываемую нами эпоху театров было два — другой, переделанный из манежа герцога Курляндского, находился у Казанской
церкви), шла бывшая тогда репертуарной и собиравшая массу публики трагедия Сумарокова — «Хорев».
При входе в
церковь Александр Васильевич был встречен духовенством, а во время молебствия усердно молился. Артиллерия, расставленная на
городском валу, производила пальбу.
Мой отец брал взятки и воображал, что это дают ему из уважения к его душевным качествам; гимназисты, чтобы переходить из класса в класс, поступали на хлеба к своим учителям, и эти брали с них большие деньги; жена воинского начальника во время набора брала с рекрутов и даже позволяла угощать себя и раз в
церкви никак не могла подняться с колен, так как была пьяна; во время набора брали и врачи, а городовой врач и ветеринар обложили налогом мясные лавки и трактиры; в уездном училище торговали свидетельствами, дававшими льготу по третьему разряду; благочинные брали с подчиненных причтов и церковных старост; в
городской, мещанской, во врачебной и во всех прочих управах каждому просителю кричали вослед: «Благодарить надо!» — и проситель возвращался, чтобы дать 30–40 копеек.
Отворяла ли другое окно — видела, как у
церквей городских духовенство благословляло стяги, как отцы, матери и родичи беспрестанно входили в домы божьи для пострига детей и для служения молебствий о благополучном походе, как Иоанн-младой делал смотр полкам.
Когда красавица Пшеницына ехала в своей колеснице — покуда скромной, четвероугольной линеечке, наподобие ящика, с порыжелыми кожаными фартуками, на сивой старой лошадке, с кривым кучером, и подле нее сидел ее миловидный сынок, — прохожие, мещане, купцы и даже
городские власти низко кланялись ей. Приветливо, но свысока отвечала она на их поклоны. В приходской
церкви ей отведено было почетное место; священник подавал ей первой просвиру; все с уважением сторонились, когда она выходила из храма.
Небольшая горная речка Пеньковка образовала большой заводский пруд, по берегам которого и сгруппировались в длинные правильные улицы заводские домики, сопровождая реку далеко по ее течению вниз; прежде всего в глаза бросались две хороших каменных
церкви, черневшие издали здания заводской фабрики и еще несколько больших каменных домов, построенных в
городском вкусе.
Летними вечерами заречные собирались под ветлы, на берег Путаницы, против
городского бульвара, и, лежа или сидя на песке, завистливо смотрели вверх: на красном небе четко вырезаны синеватые главы
церквей, серая, точно из свинца литая, каланча, с темной фигурой пожарного на ней, розовая, в лучах заката, башня на крыше Фогелева дома.
Вместе с
городским гардеробом Ониська привезла с собою легкость
городских нравов и презрение к деревенской необразованности. Держала она себя с соседями заносчиво, употребляла в разговоре никому не ведомые слова, ела в пост скоромное и даже в одно воскресенье — смешно сказать — явилась в
церковь с синим пенсне на носу, за что Александр получил от священника, отца Анатолия, строгий выговор.
Там до десятка златоглавых
церквей, сорок либо пятьдесят двухэтажных каменных домов, больше тысячи деревянных,
городской постройки, обширный гостиный двор, несколько фабрик и заводов: всюду кипучая деятельность.
Он мне стал плакаться, сколь этим несчастен и чего лишается, если пегота на лицо пойдет, потому что сам губернатор, видя Пимена, когда его к
церкви присоединяли, будто много на его красоту радовался и сказал
городскому голове, чтобы когда будут через город важные особы проезжать, то чтобы Пимена непременно вперед всех с серебряным блюдом выставлять. Ну, а пегого уж куда же выставить? Но, однако, что мне было эту его велиарскую суету и пустошество слушать, я завернулся, да и ушел.
Моя камера находится на высоте пятого этажа, и в решетчатое окно открывается прекрасный вид на далекий город и часть пустынного поля, уходящего направо; налево же, вне пределов моего зрения, продолжается предместье города и находится, как мне сказали,
церковь с прилегающим к ней
городским кладбищем. О существовании
церкви и даже кладбища я знал, впрочем, и раньше по печальному перезвону колоколов, какого требует обычай при погребении умерших.
Лишь изредка появлялась она в
церкви, вызывая шепот мещанского любопытства между
городскими сплетниками.
Умолчало оно и о том, для кого вредны секты, признанные вредными: для
церкви, или для государства, или для народа; не указало и того, в каком отношении они вредны: в политическом, или в религиозном, или по причине нарушения последователями их существующих уставов
городского и земского благоустройства; не объяснено и того, в чем именно состоит вред; не предостерегло таким образом народа от того, что само назвало вредной язвой…
Изыде той муж в леса, ловитву зверям деюще, и божиим изволением открылась ему
церковь василь-городская.